Слово о полковнике Гололобове.

^{К.Ф. Гололобов}

Работая в конце сороковых в службе розыска бежавших из мест лишения свободы заключенных, я знал, что одним из старших начальников управления исправительно-трудовых учреждений является заместитель начальника УМВД полковник Гололобов.

Припоминаю случай, когда после провала одной из оперативных операций, в результате чего погиб человек, а группа рецидивистов ушла от уголовной ответственности, нас, оперативных работников оперативно-чекистского отдела колоний и Буреполомского ИТЛ, пригласили на совещание в УМВД.

Мы, собравшиеся в установленное время, сидели в кабинете начальника УМВД, с любопытством рассматривали его, любовались идеально натертым паркетным полом и отделкой стен дубовой клепкой в «елочку».

Неожиданно открылась входная дверь. Постукивая каблуками, вошла секретарь руководства Кузовлёва, привычным движением хозяйки она раздвинула оконные шторы, затем, раздвинув белоснежные занавески, открыла форточку. В кабинете стало светлее, уютнее, ударила струя свежего воздуха.

В кабинет вошел высокого роста полковник. Все встали по команде, поприветствовав его. В руках приглашенных на совещание замельтешила бумага. У кого-то звонко хлопнула при открывании модная в те далекие времена железная ручка.

Полковник, (а это был Гололобов) сел в кресло, щелкнул каким-то тумблером и спокойно невысоким голосом тихо спросил начальника оперативно-чекистского отдела подполковника Догадина кто будет докладывать о происшедшем. Сразу же определились, что доложит начальник оперативного отделения Буреполомского лагеря старший лейтенант Миронов.

В аудитории тишина. Все сосредоточены на сути обсуждаемого вопроса. Миронов кратко, но доходчиво и понятно, рассказал о происшедшем, о причинах чрезвычайного происшествия, казалось бы обыденных и простых, рассказал о принятых мерах, исключающих впредь подобные факты.

Гололобов изредка задавал Миронову и Догадину уточняющие вопросы, дал возможность высказаться всем желающим опер.работникам об их точке зрения на происшедшее, предложениях, нуждах и встречающихся затруднениях при проведении оперативно-следственных мероприятий, недостаточном взаимодействии и взаимопонимании с руководителями колоний и лагерных подразделений, часть которых – вчерашние комбаты, командиры рот и политработники линейных частей Советской Армии.

Полковник немногословно подвел итог. Причины чрезвычайного происшествия высветились как на ладони. Тут же он дал соответствующие указания, одновременно сказал, что постановочные вопросы им учтены, и он сделает все необходимое, чтобы в них внимательно разобраться.

Гололобов говорил тихим и очень спокойным голосом. Казалось странным: никакого разноса! Никаких адреналиново-тиковых эмоций! Закончив, он пожелал присутствующим на совещании успешного решения служебных задач и, попрощавшись, ушел, провожаемый взглядами вставших офицеров.

Лишь несколько позже, и не из-за праздного любопытства, мне удалось узнать кое-что о полковнике Гололобове.

Константин Федорович Гололобов родился 1 октября 1907 года в селе Илёво Вознесенского района нашей области.

Пареньком ушел Константин с родины через Сарму и Куриху, через кондовые леса-сосняки, через Мердушинские болотины и горельники в крупный промышленный и культурный центр того края – город Выксу.

Вокруг Выксы вся земля изрыта «дудками», то есть люди здесь обосновались давно, а со времени создания промышленного железного дела предпринимателем Баташовым, добывали окрест города болотную железную руду. Он, очевидно, еще застал, как кое-где стояли старые баташовские заводские постройки. Однако город Выксу уже украшал не только известный Иверский монастырь, но и современный металлургический завод с мартеновскими печами, то есть сталелитейным производством. Завод давал много необходимых изделий народному хозяйству страны. И он, завод, славился спаянным рабочим коллективом, вобрав в себя основную массу местного населения, да и приезжих.

А уж коли заговорили о Выксе, то давайте еще одну существенную деталь не упустим, чтобы не брать грех на душу. Верхний и Нижний пруды в городе, с их сделанными умными и расчетливыми людьми на века плотинами – вызывают восторг произведениям рук человеческих, совершенных почти три века тому назад.

Константин Гололобов в начале двадцатых – учащийся школы 2 ступени (девятилетки). В 1922 году вступил в комсомол. Окончив в 1926 году среднюю школу до 1930 года работал слесарем-электриком электро-паросилового цеха Выксунского металлургического завода.

А после окончания в 1930 году курсов по подготовке инструкторов школ фабрично-заводского ученичества при столичном межевом институте, стал инструктором Выксунской школы Ф.З.У.

Но не забыли Константина Гололобова рабочие электро-паросилового цеха завода, предложив ему в1931 году возглавить цеховую профсоюзную организацию.

К грамотному и толковому профсоюзному работнику присмотрелись сотрудники полномочного представительства ОГПУ по Горьковскому краю. С 20 февраля 1932 года Константина Федоровича назначили помощником оперуполномоченного Выксунского районного отделения ОГПУ. А с 1 октября того же года он был зачислен штатным практикантом секретно-политического отдела Арзамаского оперативного сектора ПП ОГПУ края. И пошла год за годом служба: помощником оперуполномоченного в Арзамасе, в Вожгалах (ныне Кировская область), в Красных Баках уже оперуполномоченным РО ПП ОГПУ, с осени 1934 года начальником РО НКВД в р\п Вача, с февраля 1935 года до весны 1941 года с должности оперуполномоченного 3 отдела ЭКО УГБ УНКВД области до начальника этого отдела. С марта 1941 года Гололобов стал заместителем начальника УНКВД по кадрам. И возглавлял кадровую службу управления почти до самого конца Великой Отечественной войны 1941-1945 г.г.

Приведу несколько отзывов хорошо знавших полковника Гололобова товарищей:

Майор Ненин Георгий Алексеевич.

«Наши пути в начале тридцатых разошлись: он уехал в Арзамас, стал практикантом в Арзамасском оперсекторе ППОГПУ, а меня по комсомольской путевке направили на учебу в Горьковскую школу НКВД. Началась Великая Отечественная война, я служил в это время в спецподразделении полковника госбезопасности Фукина, где готовились партизаны, радисты, диверсанты и квалифицированные оперативники, способные вести разведывательную и иную работу на временно оккупированной противником территории. Нашему подразделению Гололобов, будучи заместителем начальника УНКВД по кадрам, при крайне ограниченных возможностях отдавал лучших людей в необходимом количестве. Дело прошлое, мы даже зачисляли в свое подразделение родственников сотрудников, подлежащих призыву в армию и отвечающих всем предъявляемым требованиям.

Гололобов был прекрасно подготовленным, грамотным оперативником, с ним без затруднений можно было вести дела любой важности. Замечу, по нашему подразделению казусы бывали, но провалов не было. Весь личный состав группы, готовивший кадры для борьбы с врагом за линией фронта, получил в итоге высокие правительственные награды».

Полковник милиции Николай Граевский, бывший начальник отдела «ББ» ОУМ УНКВД области:

«Полковник Гололобов Константин Федорович до конца 1944 года занимался в УНКВД кадровыми вопросами. А с января 1944 года стал заместителем начальника УНКВД по так называемым общим вопросам. Он был специалистом высочайшей квалификации, мастером оперативных дел. Я, как начальник отдела «ББ», когда надо получал от него советы по проведению сложных операций, имевших решающее значение. Меня подкупали его грамотность, порядочность, скромность, выдержка и немногословие».

Полковник Карлин Вениамин Захарович, бывший начальник ОУР УМВД:

«Я не один год работал с Гололобовым. Он прекрасный оперативный работник, замечательный товарищ. Из общей массы руководителей управления он выделялся своей интеллигентностью, общей культурой».

А мне, в свое незабываемое время молодому оперативному работнику, с помощью полковника Гололобова пришлось решать один, но жизненно важный для меня вопрос.

И дело состояло вот в чем.

В конце сороковых меня, сотрудника службы розыска бежавших заключенных, в числе других пяти товарищей зачислили в практиканты опреативно-чекистского отдела. Срок практики, определенный приказом МВД СССР, 6 месяцев. Затем практиканты представляются к присвоению офицерского звания и назначаются на должности оперативного состава в колониях или лагерях области.

Теоретические занятия с практикантами проводили опытные чекисты – майор Ненин и капитан Новиков.

Только-только началась практика, меня вызвал начальник оперативно-чекистского отдела подполковник Догадин и поставил боевую задачу: «У меня только что был старший оперуполномоченный ИТК № 1 лейтенант Белячков, он пять лет не использовал отпуска и его в обморочном состоянии увезли в больницу. Держи ключи от кабинета и от сейфа. Немедленно выезжай в Арзамас и приступай к оперативному обслуживанию колонии. Учти, что в объект оперативного обслуживания входят: собственно колония со смешанным контингентом (мужчины и женщины), пересыльная тюрьма и следственный корпус для содержания подследственных из южных районов области».

Я, терпеливо выслушав непосредственного начальника, взмолился, сказав, что не знаю даже азов оперативной работы, как же буду обслуживать эти объекты.

Догадин сосредоточенно посмотрел на меня и промолвил слова, врезавшиеся в память на всю оставшуюся жизнь: «Знаешь, Герасимов, если ты будешь думать головой, то все получится. Ну, а если вместо головы у тебя заработает задница – дело труба, ничего не получится. Думай и еще раз думай, не спеши. Любая оплошность и промашка обернется бедой. Имей ввиду, что в колонии мужиков 200, это механики швейных машин, стираки-валялы из валяно-сапожной фабрики, шоферы, слесари и прочие специалисты. А женщины – все на подбор: воровки в законе, осужденные неоднократно за тяжкие преступления, собранные со всего Союза. Шерсть воруют, валенки тоже воруют, что пошивается на швейной фабрике – растаскивают. Там все запущено и все сложно. Желаю успеха!»

В этот же день я выехал в Арзамас. Ночью вскрыв сейф, знакомился с документами.

А с утра – за дело.

Я не буду перечислять, что и как я делал в ИТК №1, что займет много времени и, собственно, не входит в мою задачу. Однако скажу, что дошедший за сорок суток от пищи Святого Антония, от свалившегося на мои плечи напряжение и ответственности, я приобрел такой опыт, что в последующем у меня недоуменных вопросов никогда не возникало. Арзамасская ИТК № 1 явилась своего рода академией для молодого в ту пору парня.

По приезду в Горький, Догадин обстоятельно меня выслушал, дал оценку проделанной работе и я получил самостоятельную должность старшего оперуполномоченного ИТК № 11, расположенной в Автозаводском районе.

Материал на присвоение офицерского звания был выслан в Москву и где-то там затерялся.

Как на грех властными органами было принято решение о ликвидации районных и городских отделов МВД, их функции обязывались выполнять районные отделы и отделения милиции.

Высвобождалось более сотни всевозможных начальников. Меня, не имевшего звания, стали теснить. На защиту встал подполковник Догадин. Я не посвящался в то, что он предпринимал. Но однажды в ИТК № 11 появился бывший начальник Автозаводского горотдела МВД майор Коськин и, немножко заикаясь, предъявил мне предписание начальника УМВД области генерал-майора Владимирова о поверке моей работы в десятидневный срок.

Прошли напряженные десять дней. Майор Коськин составил акт, зачитал мне его, я в нем расписался за ознакомление.

Уходя, Коськин сказал мне: «Я назначен начальником 9-го отделения милиции города Горького, что возле садика 1-го мая. Пойдем ко мне заместителем по оперативной работе? И со званием вопрос решим без промедления».

Я от предложения майора отказался, поскольку пришлось бы вновь осваивать новое и непривычное дело.

Через два дня меня обязали быть у полковника Гололобова.

Я вошел в кабинет. Представился. На столе у него лежали мое личное дело, предписание генерала Владимирова и акт проверки, составленный Коськиным.

Гололобов задал мне несколько вопросов, спросил, где родился, с кем живу и где. Я ответил. Я уловил доброжелательный тон большого начальника и стал более спокоен. Он снял с аппарата телефонную трубку, поздоровался с человеком на том конце провода и четко сказал: « В ИТК № 11 работает старшим оперуполномоченным без звания Герасимов. Не беспокойте его, пусть работает в занимаемой должности. К нему нет претензий. И решите вопрос с присвоением ему офицерского звания».

Гололобов встал, тепло попрощался со мной и пристально, очень внимательно посмотрел мне в глаза. И этот взгляд его, участливый, доброжелательный, я до сего дня ощущаю, как будто это происходило вчера.

Такая вот произошла история. Вскоре пришел и приказ МВД СССР о присвоении мне воинского звания «младший лейтенант».

Служба шла своим чередом.

Казалось бы, вроде, мелочь? Но, обратите внимание: заместитель начальника УМВД принял личное участие в решении судьбы рядового и еще не аттестованного оперативного работника, нашел для этого время, поставив все на место по чести и по совести.

Неожиданно полковника Гололобова отозвали в распоряжение управления кадров МВД СССР. А с 3 октября 1956 года назначили заместителем начальника УМВД Орловской области.

Чем перемещение вызывалось, – мы не знаем. Ореолом молчания окружался этот вопрос, хотя многие товарищи полагали, что Гололобов уехал в г. Орел на должность начальника УМВД, то есть с повышением.

На заслуженный отдых, то есть в запас по состоянию здоровья Константин Федорович ушел 18 июня 1953 года.

Нередко приходилось видеть его в нашей поликлинике управления, где он больной, не претендуя на особицу, нередко стоял в очереди у стойки регистратуры, или терпеливо дожидался приема у врача.

Какой-либо связи с УМВД нашей области Гололобов уже не имел, а скончался 12 января 1976 года после тяжелой болезни немного не дожив до семидесятилетия.

И надо сохранить светлую память о замечательном человеке, специалисте высочайшей квалификации, скромнейшим из скромнейших, внесшим в свое время, говоря конкретно, громадный вклад в осуществление кадровой политики управления в годы Великой Отечественной войны, делавшим все возможное, да и невозможное для выполнения сотрудниками оперативно-служебных задач и обеспечение государственной безопасности в крупнейшем промышленном центре страны.

За заслуги перед Отечеством полковник Гололобов был награжден орденом «Трудового Красного знамени», двумя орденами «Красной звезды» медалью «За боевые заслуги» и многими другими медалями.

Владимир Герасимов